Russianews

Switch to desktop Register Login

Человек, освободивший Хрюшу

С 1991 года руководил студией телепрограмм для детей и юношества «РОСТ». Андрей Меньшиков – лауреат многих международных и российских телепремий, включая «Эмми» и «ТЭФИ».

– Андрей Викторович, как сложилась ваша телевизионная судьба?

– Впервые я попал на телевидение в 1964 году в качестве члена команды КВН МИСИ – Московского инженерно-строительного института. С тех пор моя судьба связана с ТВ. Сначала был участником команды, потом стал ее капитаном. Мы были первыми чемпионами КВН, и нас очень полюбило телевидение. Меня стали приглашать в качестве внештатного автора, и я писал сценарии для ТВ. А в 1975 году тогдашний главный редактор молодежной редакции Валерий Иванов, чудесный человек, светлая ему память, пригласил меня к себе в редакцию. В молодежной редакции я проработал 12 лет. Делал самые разные передачи, как сейчас принято говорить, культовые: «А ну-ка, девушки!», «Веселые ребята», с Ворошиловым мы придумывали «Что? Где? Когда?», «Спринт для всех», «Нашу биографию», тот же «Взгляд» начинали, «12-й этаж» и еще много всяких передач.

Там же в 1986 году я принял участие в возрождении КВН: его не было на ТВ пятнадцать лет, хотя на самом деле в эту игрушку продолжали играть в институтах, школах, городах. Форма, придуманная Аксельродом, Муратовым и Яковлевым, – это такое отечественное ноу-хау, которым мы можем гордиться. И вот наступил 1985 год: гласность, перестройка, все бурлит, создаются новые передачи. Мы вывели на экран «12-й этаж» и «Взгляд», а нужны еще более либеральные и новые формы телепередач. И я предложил идею, радикальнее которой не бывает: возродить самую либеральную, самую новую, никогда не забываемую старую передачу КВН. Потом я ушел работать в детское телевизионное вещание на Шаболовку. Там я возродил Хрюшу. Я тогда был заведующим отделом художественных программ, а Хрюша из «Спокойной ночи, малыши!» был под запретом.

– Интересно, с чем был связан запрет?

– Самого симпатичного из всех этих монстриков запретил ЦК партии, потому что, по мнению руководителей наших восточных мусульманских республик, считалось, что свинья не имеет права убаюкивать мусульманских детей. Поэтому бедного Хрюшу положили в кладовку на полочку. Это все было серьезно, пока я не пришел в детскую редакцию и не начал делать с американцами первый совместный телемост Free to be a family. Делали мы его с ABC, за что в 1988 году получили премию «Эмми».

– Как вам это удалось?

– Я просто повез Хрюшу в Нью-Йорк. У меня был партнер, чудесный человек Кристофер Серф – известный американский телепродюсер, он пригласил нас участвовать в программе знаменитого Джима Хенсона с его Маппет-шоу и одновременно создателя кукол для программы «Улица Сезам». Куклы Маппет-шоу, тот же лягушонок Кермит, хрюшка Пигги потребовали своих визави на советском ТВ. Я, естественно, выставил Хрюшу, Степашу и всяких прочих куколок. И мы кроме телемоста между ребятишками еще сделали пародийный телемост между куклами. Вообще кучу всяких смешных вещей придумывали. Например, когда лягушонок Кермит приехал в Москву, мы устроили совершенно грандиозную встречу. Я заказал «чайки» – правительственные лимузины, из одного выходил Кермит со своей мисс Пигги, из другого – Хрюша при галстуке. Все это мы снимали на фоне Кремля, на Красной площади они вели переговоры, в общем, развлекались, как могли. Это была чудесная история, и в результате Хрюша получил право гражданства и на отечественном телевидении. В этом детском вещании мы продолжали делать такие передачи, как «Будильник», снимали спектакли, делали познавательные и развлекательные передачи.

– А как появилась знаменитая студия «РОСТ»?

– Когда возникло ВГТРК, его отцы-основатели Олег Попцов и Толя Лысенко сделали мне предложение создать редакцию телепрограмм для детей и юношества – студию «РОСТ». Нашим первым проектом стала передача «Там-Там новости». Получилась она удивительной! Это были первые в истории нашей страны ежедневные детские телевизионные новости. Причем сообщаемые детям детьми.

Появилась передача «Лукоморье»: в центре телевизионной студии был построен «дуб зеленый», а вокруг разместились обиталища героев передачи – Бабы-яги, Кота ученого, Лешего, Змея Горыныча и других. И пять раз в неделю мы делали получасовые музыкальные кукольные спектакли. Причем спектакли с научно-популярным уклоном, ибо темами их становились и физика, и лирика, и космос, и природа, и медицина, и музыка, и литература. Еще мы запустили очаровательную программу «Чудо-сказка». Это маленькая 10-минутная передача, в которой просто рассказывались сказки. Но главное было в том, что сказки рассказывали самые лучшие артисты России.

Заполнив эфир телеканалов «Россия» и «Культура» детскими и молодежными программами на два-четыре часа ежедневно, мы стали думать о больших формах. В середине 90-х практически исчезло отечественное детское кино да и детский театр влачил жалкое существование. И мы начали снимать телеспектакли и телефильмы по мотивам русской классики.

Вот так спокойно и счастливо мы жили десять лет, но тут наступил XXI век. Собственно, на этом история успешной детской телестудии «РОСТ» и заканчивается. Совершенно неожиданно ее закрыли и всех сотрудников уволили в связи с сокращением штатов. Кстати, практически одномоментно были закрыты и детские студии, и редакции на всех основных каналах – ОРТ, НТВ, ТВЦ.

– Как вы думаете, с чем это было связано?

– С точки зрения нашего дикого бизнеса детское телевидение не приносит легкой и моментальной прибыли. Детские передачи затратны и нерекламоемки. Понятно, в детские телередакции не стояла очередь желающих им помочь отечественных гламурных бизнесменов. Но ведь думать-то о будущем надо!

– Вы были режиссером, сценаристом, продюсером, что из этого вам ближе?

– Все одинаково интересно, все очень любопытно. Вы знаете, телевидение, как наркотик, и коль уж к этому пристрастился, то никуда не денешься.

– Каким образом в ваше время складывались творческие команды, как распределялись роли?

– Поскольку студию я создавал сам, то и сам выбирал творческую команду. Людей в команду отбирал по трем критериям. Первый – возраст: я набирал молодых ребят, хотя брал и своих ровесников, с которыми дружил и которых знал как опытных профессионалов. Второй – их журналистская и телевизионная раскрепощенность. В свое время то ли на канале Би-би-си, то ли еще где-то был проведен тест на IQ среди работников творческих профессий. На последнем месте оказались певцы, на предпоследнем – художники. Как ни странно, писатели, которые считаются властителями человеческих душ, тоже были далеко не на первом месте. А на первом оказались журналисты, то есть наибольшая всеядность и раскрепощенность характерны как раз для журналистов. И третий – я очень не люблю людей без чувства юмора. Если человек не улыбается, не умеет шутить, этот человек просто перестает для меня существовать.

– Чем приходилось жертвовать, работая на телевидении?

– Собственным временем, наверное. Хотя на самом деле счастье в жизни – когда ты занимаешься тем, что тебе нравится, и живешь этим, поэтому я бы не называл это словом «жертва». Дома я появлялся не так часто, как хотелось бы. Помню, как-то мы работали то ли на Олимпиаде, то ли на каком-то фестивале молодежном, выпускали ежедневно по четыре часа эфира. Я сидел двое суток с красными глазами, выпустил за это время восемь часов передач, пришел в наш бар в подвальчике, сижу, пью кофе, а за соседним столиком какие-то молодые люди разговаривают и один другому говорит: «Ты знаешь, я такой уставший, такой уставший, мы сняли клип аж на четыре минуты!». Я думаю: «Мальчик, мне бы твою работу!».

– В чем были преимущества, особые блага работы на телевидении?

– Ну если называть вещи своими именами, то первое – это деньги. Зарабатывали мы точно раз в 10 больше, чем среднестатистический работник в Советском Союзе. И второй момент – это все-таки телевидение, поэтому когда останавливает ГАИ, ты протягиваешь телевизионную корочку. Чего-то надо (а тогда же было время тотального дефицита) – приглашаешь к себе на передачу гостем какого-то товароведа, зато знаешь, что к Новому году будешь иметь колбаску, икорку и прочее.

– Насколько лично вам мешала цензура?

– Как раз цензура и была причиной моего ухода из молодежной редакции и моего расставания с КВН.

К нам пришел новый заместитель председателя Гостелерадио, им был назначен бывший работник печатного издания, имевший весьма смутное представление о технологиях телевизионных передач. Именно он и стал «куратором» молодежной редакции и контролировал программу КВН. Он, привыкший иметь дело с печатным текстом, требовал от меня текстовой расшифровки записи КВН и правил ее по строчкам и абзацам. К примеру, из какого-то четверостишия он вычеркнул первую и последнюю строчки. «Так ведь не в рифму будет! – возмутился я. – Это ж все-таки стихи!». «Плевал я на эти стихи! Зато никто нигде не обидится, – ответствовал мне этот либерал-прогрессист. – А ты, старик, как-нибудь там смонтируй. И нам с тобой жить будет легко и спокойно!». После таких «правок» легко и спокойно мне не жилось. Стыдно было перед командами и перед телезрителями. В общем, вся эта суетливая невнятица мне крепко надоела и я, доведя сезон 1986/87 года до финала, ушел из КВН и из молодежной редакции.

– Можно сказать, что у вас была дружная семья и не было никакой конкуренции?

– Как ни странно, никакой конкуренции в молодежной редакции действительно не было, а была очень дружеская атмосфера. Конкуренция если и была, то самая спортивная. Вот кто-то сделал хорошую передачу, а сейчас я сделаю что-нибудь, и это будет еще круче, а теперь другой пусть попробует.

– В чем главное отличие современного телевидения от телевидения советских лет – помимо отсутствия цензуры?

– В глупости и финансовой замазанности. Это, с моей точки зрения, самое главное отличие. Если раньше наше телевидение было телевидением, то сейчас это, как кто-то сказал, «прокладка между прокладками». Сейчас главная цель – получить деньги и развлекать. А раньше целью было информировать и обучать, образовывать, воспитывать. Эти задачи ведь никуда не делись, они необходимы и их надо как-то решать.

– Изменилась ли за прошедшие годы телеаудитория? Если да, то в какую сторону?

– Изменилась, в худшую. Аудитория и телевидение – это спираль. Причем если раньше и то, и другое развивалось вверх, то теперь развитие идет явно вниз. Вот мы сделали передачу на одном уровне – аудитория восприняла эту передачу, ТВ сделало еще виток, опустилось на один уровень – и аудитория опустилась вместе с ним, стала воспринимать теперь только на этом низком уровне. Телевидение формирует потребности аудитории, а не наоборот.

– В чем, на ваш взгляд, главная социальная функция телевидения: информировать, развлекать, обучать?

– Все три функции важны, но в первую очередь телевидение должно обучать и информировать, а потом уже развлекать.

– Каким вы видите будущее телевидения?

– Затрудняюсь сказать. Если ТВ станет просто потребительским, то зачем мы сейчас с вами разговариваем и зачем учиться? Тогда и функции телевидения сведутся к функции несчастных людей, которые бегают и расклеивают объявления по подъездам и на остановках. Поэтому фантазировать можно о том, что бы хотелось, чем бы стало ТВ – университетом для всех, помощником или еще чем-то, а если это будет функция «прокладки между прокладками» – то это никому не нужно.


Газета "Россия" №42 (29.20.2009)

Использование материалов в интернете допустимо только с согласия авторов russianews-web@yandex.ru, с обязательной гиперссылкой на сайт Россия. Использование материалов в печатных СМИ возможно только после получения письменного разрешения авторов. **Материалы размещенные на сайте, могут не отражать мнение интернет-редакции. © Россия, 2004–2014

Top Desktop version